Крымская трагедия. 11-15 мая 1942. В Керченских каменоломнях. Подмаячное. Расстрел своих. Великая Отечественная война в дневниках Левда А.М.

129322-_63

11 мая 1942

По существу, последнюю ночь в Ново-Николаевке спать было некогда. Примерно в полночь, во тьме кромешной, начались сборы на окраине деревни возле автотранспорта управления. Были розданы продукты на несколько дней (сухой паёк), а затем долго и нудно искали впотьмах друг друга и рассаживались по машинам, теряя драгоценное время.

Наконец тронулись. До шоссейной дороги, в сторону Керчи, добрались уже на рассвете. Здесь развернулась печальная картина отступления. По шоссе, в сторону востока, двигалась непрерывная лента в два ряда автомашин, артиллерия на тягачах, конный транспорт. С трудом автомашина нашего управления вклинилась в поток этого, так сказать, транспортного конвейера. На перекрестках дорог, возле деревни Мариенталь, в движущуюся массу вливалось еще несколько потоков. Скопление было огромное. Если впереди происходила какая-то заминка, то растянувшаяся в поле видимости глаз лента останавливалась на протяжении нескольких километров. Местами возле шоссе зияли свежие воронки, валялись трупы убитых лошадей, разбитые подводы и изуродованные автомашины. Это были зловещие следы бомбардировок в предыдущие дни, предметно напоминающие о бренности и случайности нашей жизни….

Транспортная лента двигалась со скоростью пешеходов, бредущих по обочинам шоссе. Встречного движения не было. На лугах, примыкавших к шоссе, паслась масса не спутанных лошадей, принадлежавших воинским частям, но находившихся, очевидно, без надзора. Это уже были четвероногие трофеи, оставленные нами противнику. Лошадей это, впрочем, совершенно не волновало, равно как и всё остальное, происходящее кругом. Они были рады сочной весенней траве, отдыху, теплу и солнцу, после долгой зимней голодовки на Керченском полуострове, где с объемным фуражом после высадки нашего десанта все время было очень плохо.

В январе месяце 1942 года, по льду замерзшего Керченского пролива, с Кавказского берега в Крым была переправлена каваллерийская дивизия генерал-майора Книги, укомплектованная, в основном, добровольцами, бывшими участниками гражданской войны. Дивизия эта дислоцировалась в небольшом расстоянии от линии фронта.

На наших глазах, в течение зимнего периода, прекрасный конский состав этой дивизии был доведен до жалкого состояния. Повлияло на это совершенно недостаточное обеспечение лошадей объемистым фуражем. Кроме (этого) большой урон был нанесен бомбежками немецкой авиации. Из за отсутствия древесной растительности на Керченском полуострове маскировать столь большое наличие лошадей было трудно, а аппорели, для этой цели специально отрытые, мало эффективны.

 Пункт нашего сбора был возле каменоломен, недоезжая Керчи.

В огромной массе людей и транспорта, отступающих к проливу, не так легко было найти друг-друга. Наконец предпоследнее убежище 153 УВПС на крымской земле было найдено. Это были каменоломни на полпути между Керчью и Камыш-Буруном. (В районе Керчи каменоломен вообще много, но эти были не те исторические (Аджимушкайские), в которых укрывались партизаны в 1920 и 1941 годах). Каменоломни были сравнительно неглубокие и необширные, но достаточно надежные для укрытия в периоды бомбежек. Вход в каменоломню напоминал железнодорожный тоннель, но спуск отличался крутизной. В глубине каменоломень расположились штабы различных военных подразделений и учреждений. Здесь работали канцелярии, сюда тянулись линии связи. «Спальни» невольных обитателей каменоломен находились в боковых ответвлениях. Абсолютная тишина, тьма кромешная и могильный холод в глубине каменоломни вызывали какие то новые, неизведанные и, конечно, мало приятные ощущения.

Для того, что бы не спать на голых камнях, некоторые из «жильцов» принесли снаружи что то похожее на камыш, но всё равно было леденяще холодно. Порой казалось, что жизнь уже ушла и мы лежим в большом каменном гробу. таковы были ощущения в эту ночь. Рядом со мной спал, крепко прижавшись ко мне спиной, молодой воинж 3-го ранга, фортификатор, москвич Василий Федорович Буланов.

12 и 13 мая 1942. Каменоломни

Чем были знаменательны эти два дня? Прежде всего чувствовалась общая растерянность, принимавшая порой формы открытой паники.Движение автогужтранспорта в сторону Керчи по основной фронтовой магистрали, проходившей возле каменоломни, продолжалось непрерывно, но уже в меньшем масштабе, чем в первые дни отступления. Изредка в сторону фронта следовали одиночные машины с грузами для войск нашего прикрытия. Проходили иногда и «Катюши».

Судя по приказам, поступавшим из штаба фронта в адрес 153 УВПС, можно было делать выводы, что предпринимались меры задержаться на керченском плацдарме, привести войска в порядок, восстановить их боеспособность. К сожалению, в этот критический момент решительности, твердости и железной воли со стороны командования было уже недостаточно. Нужен был здоровый, слаженный, безотказно снабжающий всем необходимым тыл! Нужны были хотя бы простейшие, полевого типа, фортификационные сооружения на керченском плацдарме! Нужна была авиация, мощная авиация, способная видоизменить соотношение сил в воздухе! Нужна, наконец, была вера в свои силы, свои возможности. Ничего этого уже не было: тыл был дезорганизован, авиация наша отсутствовала, а немецкая — безраздельно господствовала в воздухе с нарастающей силой.

Фронтовое управление военно-полевого строительства (15 УВПС) и 153 УВПС проявляли какую то возню, с целью организовать работы строительных батальонов, но эта «деятельность» была также бесперспективна, как и на «Турецком валу». В реальность предпринимаемых мер уже никто не верил, не верило, пожалуй, и само командование: поздно уже было, противник приближался к проливу.

Камыш-Бурунский комбинат и порт его с нашей высоты виден был как на ладони. Эти объекты находились под непрерывным бомбовым воздействием немецкой авиации. На территории порта скопилось, по-видимому, немалое количество боеприпасов, к рассредоточению которых, несмотря на тягчайшую обстановку, принимались меры. Об этом можно было судить по работе паровозов; но противник этому препятствовал, бомбил и в результате возникли крупные пожары, сопровождавшиеся в течение многих часов мощными взрывами. Незабываемую картину представлял из себя Камыш-Бурун перед вечером 13 мая, когда по всей его территории авиация противника разбросала зажигательные бомбы. «Иллюминация» эта сопровождалась бомбежкой, пожарами и взрывами. Несколько дней спустя подобную картину можно было видеть на причалах в Опасной и Еникале.

Жизнь нашего управления в каменоломнях носила заведенные формы. По утрам поднимались по команде «подъем», завтракали, а затем, в ожидании дальнейшего, бездельничали, сидя на высотке возле каменоломни, откуда открывалась обширная панорама в сторону запада, юга и востока. Периодами, когда авиация противника сбрасывала бомбы в район нашего расположения, прятались в норы. Некоторые бомбежками были запуганы до смешного и буквально отсиживались, не выходя на верх из темных лабиринтов каменоломен. Все мы были, конечно, потрясены, но с разницей в умении владеть собою. Отсиживаясь в каменоломне и не надеясь на перелом на фронте в нашу пользу, ым ждали приказ о передислокации на Кавказский берег.

События за эти два дня ускоренно развернулись и ряд внешних признаков говорил о приближении линии фронта к берегу Керченского пролива.

14 мая 1942

Рано утром через наше расположение начался артиллерийский обстрел южных пригородов Керчи. Противник был уже где то поблизости. Свист снарядов и близкий их разрыв ускорил перемену нашей обстановки. Из инженерного управления штаба Крымского фронта был получен приказ о передислокации УВПС-153 на Кавказский берег для производства там оборонительных работ. Переправа через пролив предстояла на косу Чушка.

На автомашины погрузились на обратном скате расположенной рядом высотки, на гребне которой в это время артиллерийская часть устанавливала полевые орудия. Отсюда открывался обширный обзор южных пригородов Керчи и прилегающего к ней огромного пустыря, на котором в это время находилось большое скопление авто и гужтранспорта. Периодически там вспыхивали разрывы немецких артиллерийских снарядов.

Наши машины проследовали Керчь без остановки. Израненный, оставляемый нами город промелькнул как в калейдоскопе. Как он был теперь не похож на тот, который мы оставляли в ноябре 1941! Картины огромных разрушений теперь виднелись повсюду. Быстро промелькнула портовая часть и территория, прилегающая к железнодорожному вокзалу, представлявшие хаос разрушений.

По пути сделали остановку возле Аджи-Мушкайских каменоломень; здесь было очень многолюдно, много военных, а еще больше городского гражданского населения, укрывавшегося в каменоломнях от воздушных бомбардировок. Через полчаса добрались в деревню Подмаячную, расположенную в одном километре от берега пролива.

Сразу же обозначилась бесперспективность создавшейся обстановки. Переправа через пролив тыловых частей и учреждений Крымского фронта не производилась: не было приказа. В виде исключения, эвакуировались только авиационные части и их имущество. Массированной бомбежки с воздуха этой кромки Керченского залива в этот день не было. К концу дня в Подмаячной собрался весь личный состав 153-го УВПС. Наш лагерь расположился чуть выше этой деревушки, в сторону запада. Ночевали тут же, возле машин. Ночь была прохладная.

15 мая 1942.

За ночь картина резко изменилась. Количество автотранспорта на территориях, прилегающих к проливу, увеличилось и продолжало возрастать непрерывными потоками со всех сторон.

День нашего Управления начался с уничтожения дел и документов. В костер полетели папки с чертежами, перепиской и документами личного состава. Здесь же, у костра, большинство из нас проверяло содержимое своих карманов, полевых сумок и вещевых мешков. Всё лишнее, отягчающее или могущее попасть в руки противника уничтожалось.

Не надеясь, очевидно, на организованную переправу личного состава Управления на тот берег, наше командование выдало на руки каждому из нас в письменной форме предписания с приказом перебраться на Кавказский берег для производства фортификационных работ. Этим самым мы были, как бы, предоставлены собственной участи.

Примерно, в 11 часов утра, немецкая авиация начала интенсивную бомбежку полосы берега, начиная от маяка в сторону Еникале и далее. К этому времени на только Подмаячная, Жуковка, Опасная и Еникале были загружены людьми и транспортом; все территории в поле нашей видимости были густо усеяны машинами, конными обозами, военной техникой, имуществом и людьми. Особенно интенсивным налетам подвергались районы Опасной и Еникале: они следовали один за другим с небольшими перерывами. Наши зенитные средства вели энергичный обстрел, но стрельба была не эффективная и беспорядочная. Авиация наша совершенно отсутствовала, что действовало угнетающе на армейские деморализованные тылы.

Часа в три дня тревога начала перерастать в панику, когда в Еникале и в Опасной возникли большие пожары, сопровождаемые мощными взрывами артиллерийских запасов.

Пролив в это время был чист, без признаков переправы людей из обреченного Керченского полуострова. Крейсировали только мониторы военно-морских сил, энергично обстреливая авиацию противника. Вскоре обозначилась лихорадочная возня возле автомашин. То ли наиболее энергичные и предприимчивые, то ли наиболее трусливые начали снимать с автомашин камеры и борты и устраивать на берегу примитивные плотики для переправы. Кроме того приспосабливались ящики от подвод с подвязанными к ним пустыми боченками. Короче говоря, мобилизовывалось всё, что могло плавать. Через короткий промежуток времени от берега начали отчаливать плотики с людьми, переправляющимися на свой страх и риск. были плотики, устроенные, очевидно, неумело, переворачивались и вскорости пролив огласился криками, взывающими о помощи: «Спасите»! А еще через некоторое время раздалась команда: «По изменникам Родины — огонь»!, сопровождаемая пулеметными очередями в сторону зеркальной поверхности пролива…

В этот день был момент, когда разнесся слух об успехах наших войск под Харьковым, Орлом и т.п. В симфонию войны даже ворвались звуки бравурного марша где то игравшего духового военного оркестра.

Был момент, когда автотранспорт, повинуясь какому то приказу, начал организованно куда то уезжать из района Подмаячной.

А бомбардировка с воздуха, разрушения и смерть достигли своего апогея и особенно в районе Опасной и Еникале к концу дня. Зенитная батарея, находившаяся возле маяка и стрелявшая в течение дня с большой интенсивностью по самолётам, к вечеру была подавлена прямым попаданием нескольких очередей авиабомб, сброшенных с пикировавших «Юнкерсов»..

С наступлением сумерек наступила передышка. Учитывая, что переправы через пролив находились в ведении инженерного управления Крымского фронта и имея вследствие этого какую то надежду, с наступлением темноты личный состав 153 УВПС отправился к причалам Жуковки. Вскоре, когда в вечерней тьме мы влились в плотный и неорганизованный поток людей и автомашин, двигавшихся к переправе с тою же целью, что и мы, стало ясно, что всё идет самотёком. Все пути и подступы к причалам были забиты до отказа и когда, наконец, пробка из людей и машин достигла предельной плотности и когда поток уперся в невидимую непреодолимую преграду и остановился, раздался отвратительный визг немецких мин. Огромная толпа людей, освещаемая пожарами из Еникале, представляла прекрасную мишень для массового расстрела. Толпа шарахнулась и отхлынула от берега, спасаясь от мин у подножья высокого обрывистого берега. Приказа о переправе через пролив со стороны высшего командования не было и в эту ночь.

Advertisements

Об авторе Сергей Манн

автор и хранитель http://www.korsets.ru
Запись опубликована в рубрике 1942, 1942 год, Без рубрики, Великая Отечественная, Годы, Керчь, Крым с метками , , , , , , , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s