02 февраля — 13 марта 1942 года. Ойсул (Камышинка). Кият. Повторный провал наступления под Кой-Асаном. Великая Отечественная война в дневниках Левда А.М.

С 2-го по 4-ое февраля 1942. Ойсул

Это посёлок, расположенный рядом с жел. дор. станцией того же наименования. Население — преимущественно железнодорожники. Сюда прибыли  2 февраля. Втиснулись с Назаровым в какую-то хибарку.

3-го февраля я и чертежник нашего управления Мамбетов Энвер заняты были какой то работой. Вдруг раздался грохот, стекла в комнате повылетали и мы с перепуга попадали на пол. Оказывается? немецкий бомбардировщик сбросил авиабомбы на поезд, стоявший на станции. Осколками паровоз был выведен из строя. Назаров, напуганный бомбежкой, куда то стремительно ретировался.

%d0%be%d0%b9%d1%81%d1%83%d0%bb

Кият. с 5-го февраля по 6-ое мая 1942.

Еще с вечера приготовились с Назаровым к путешествию по шпалам к линии фронта.

Грунтовые дороги находились из за грязи в совершенно непроезжем состоянии. Из Ойсула вышли, когда было еще темно. Нам нужно было пройти два жел. дор. перегона, почти до раз. Алибай (20 км). На всем протяжении ж.д. полотно напоминало оживленную проезжую дорогу. Туда (к фронту) и обратно шла масса пеших, конечно, военных. Буквально по шпалам передвигалась артиллерия, обозы, вьючные лошади. Езда вне жел. дор. полотна была немыслима. Мне, как старому путейцу, было дико видеть такое безцеремонное отношение к земляному полотну и верхнему строению.

Прошли станцию Семь-Колодезей, территория которой была завалена военными грузами. Возле станции находился аэродром, который вкупе со станцией немцами часто бомбился.

7%d0%ba%d0%be%d0%bb

Не доходя до разъезда Алибай 1 1/2 километров, открылся вид слева на деревушку Кият, раскинувшуюся в неглубокой балке. Свернули влево и тут начались наши мучения. Прежде всего влезли в жуткую грязь, по своим качествам ни капельки не уступавшей кубанской. Нужно было найти инженер.управление 51 армии, но никто не мог нам указать его местонахождение.

Во время этих поисков небо прояснилось и на далеком Западе, в расстоянии 50 километров, обозначились контуры темно-синих крымских гор и в том числе Агармыша.

%d0%b0%d0%b3%d0%b0%d1%802

Этих гор я не видел с ноября месяца 1941 года. Трудно передать то чувство волнения, которое охватило меня. Ведь там, на южном склоне Агармыша Ст. Крым! Там, два месяца тому назад, за линией фронта, остались Валя, её отец, мать, Агнеса с Вадимом и Юриком! Там был мой дом, моя семья. Долго, как зачарованный, я глядел на родные места. Вскоре густые облака заволокли опять запад, начало темнеть.

Всё же инж. управление нашли. Оно уютилось в маленькой конурке, где людей было видимо-невидимо. Спать в эту ночь не пришлось.

6 февраля 1942

День был посвящен изысканию помещений для УВПС. Всё было занято штабом 51-ой армии и его отделами. Пришлось остановить выбор на коровнике при домике, где располагалось Инженерное Управление. Первую ночь спали на земляном полу, покатом, без отопления. Попахивало, правда, коровьим навозом, что напоминало мирную жизнь, домовитость.

7 февраля 1942

Установили в коровнике, сиречь в штабе 153-го УВПС, железную печь, устроили нары и примитивные столы. Жизнь, как говорится, наладилась. Для фронтовых условий это было совсем неплохо.

—***—

В это время наши строительные участки производили в зоне второго эшелона Ак-Монайского рубежа фортификационные работы. Началось поступление строительных материалов в адрес Управления на разъезд Алибай. Кроме учета производимых работ и составления сводок, мне было поручено ведать стройматериалами, поступающими на разъезд, куда я приходил по утрам узнать, что прибыло, проверял, обмерял и давал указания в части отпуска материалов. Алибай в то время являлся головной жел. дор. станцией. Следующей станцией в сторону фронта был Ак-Монай, но туда поезда не ходили: там была зона артиллерийского обстрела.

%d0%b0%d0%bb%d0%b8-%d0%b0%d0%ba

Что же касается перегона в сторону Ак-Моная, то он также как и Алибай был завален самыми разнообразными военными грузами. Здесь были боеприпасы, продовольствие, фураж, обмундирование, инженерное имущество и т.п.

В лётные дни не только ближайшие к фронту станции и перегоны являлись объектами для налетов немецкой авиации, весь железнодорожный участок от фронта и до Керчи находился в тех же тяжелых для работы условиях.

Через некоторое время от обязанностей по разъезду Алибай я был освобожден. Тем временем наше управление устроилось несколько лучше. На окраине деревни удалось занять освободившиеся четыре домика. Это предоставилось возможным лишь потому, что штаб 51 армии начал из деревни выселяться в землянки, ближе к фронту, с целью засекретить от противника своё местоположение. Это было, конечно, разумно.

15 февраля вблизи передовой линии фронта осколком артиллерийского снаряда был убит воинж 3-го ранга Тубельский, бывший командир 1-го Стройбата. Ив. Васильевич, бывший вместе с ним, на карте отметил место захоронения и сообщил о смерте жене Тубельского, находившейся в эвакуации на востоке.

Что представляла из себя в те дни деревня Кият? Прежде всего не было гражданского населения, оно было выселено, как из фронтовой полосы. Деревня с воздуха бомбилась редко и не была объектом для артиллерийского обстрела, но вид её был печален. Везде были следы разрушений и запустения. Военные жильцы плохо оберегали недвижимое имущество выселенных жителей. Если люди были выселены, то почти в каждом доме остались кошки, а кое-где и собаки. У меня вскоре завязалась дружба с лохматым Жучком, жившем при нашем домике. Жучек любил меня сопровождать, если я куда либо уходил. Это давало мне повод быть уверенным в беспредельной преданности Жучка. Но стоило в Кияте появиться настоящему хозяину Жучка, который получил пропуск на вывоз припрятанных возле дома продуктов, как наша «дружба» расклеилась и Жучек очень довольный ушел из деревни вместе со своим хозяином.

Население в занимаемом нами домике было довольно многочисленное. Кроме меня и В.А. Назарова, здесь жительствовали: воинж 3-го ранга (фортификатор) Буланов В.Г., воинж 3-го ранга (тоже фортификатор) Свиридов, главн. инженер УВПС, воинж 1-го ранга Смирнов Л.А. и чертежник Мамбетов.

Смирнов, Буланов и Свиридов имели высшее военное образование (закончили воен.-инж. академии). Назаров — инж. строитель, военного образования не имел, так же, как и я.

В условиях фронта и зимы существовали неплохо. Прежде всего были под крышей, была железная печь.

Трудились за столами, наскоро сколоченными, на «козликах». Впрочем, в числе мебели, оставленной хозяевами, находился старомодный комод с многими ящиками. За этим комодом вершил дела воинж 3 ранга Шумах, являвшийся для нашей компании «приходящим», т.к. жительствовал в соседнем доме. На ночь устраивались: Смирнов и Мамбетов на столах, Буланов со Свиридовым на хозяйской деревянной кровати (конечно, без спальных принадлежностей), я на деревянном хозяйском диване, а Назаров на русской печи, при чем эта дислокация, как он говорил, была ему по душе.

В долгие зимние вечера, когда время коротал каждый по своему усмотрению, Назаров, сидя на печи, устраивал «охоту», причем главным объектом этого «увлекательного» спорта являлся его шерстяной свитер, в котором вши чувствовали себя вольготно, не опасаясь полного истребления, порукой чего являлась отличная маскировка. Впрочем, всех нас одолевали эти «фронтовые друзья» (вши), поэтому периодически канцелярию обращали в место омовения, стирки белья и обмундирования. Всё это совершалось в порядке самообслуживания. Стоит ли говорит mj качестве стирки?….

Управленческая кухня располагалась рядом с нашим домиком. По соседству, на гладком поле, находился рассредоточенный автотранспорт УВПС, укрытый частично в аппарелях (замаскировать иначе не было возможности). Период пребывания в Кияте протекал весьма однообразно. Я, например, редко куда отлучался. Первые дни приходилось ходить (вернее шлёпать по страшной грязи) по вечерам, чуть ли на абсолютной темноте, в центр деревни для передачи на узел связи при штабе 51-ой армии телеграфные сводки УВПС о проделанной за день работе. Я целиком был связан со штабной работой. Больше всего приходилось быть занятым с утра, после обеда меньше, а вечера были часто свободными.

Между прочим, военный обряд, связанный со сдачей и приемом суточных дежурств по управлению, которые несли поочередно средние командиры, выполнялся строго и неукоснительно в 18:00. Сдающий дежурный и принимающий являлись к нач. управления для отдачи рапорта.

Ростов н/Д 1962

Иногда, если была хорошая ясная погода, уходил за деревню в степь на одиноко стоящий курганчик. Отсюда на большое расстояние в сторону фронта и западнее его отлично просматривались крымские степные просторы, цепь гор береговой полосы и в том числе наш ст. крымский Агармыш.

На полях, окружающих Кият, валялось много листовок, сброшенных с самолетов. Здесь были листовки немецкие и наши, при чем последние, сбрасываемые над расположениями немецких войск, иногда ветром относило в нашу сторону. Немецкие листовки любезно приглашали сдаваться в плен и при этом обещали чуть ли не санаторные условия для военнопленных. На эту тему была даже иллюстрированная листовка, изображавшая блаженную физиономию пленного красноармейца, которого бреют, кормят и вообще обеспечивают всеми благами «культурного» обслуживания в плену. В скором времени на освобожденных территориях мы могли убедиться о том, как зверски и безчеловечно обращались немцы с нашими военнопленными. Ведь погибли миллионы!

—***—

На немецких листовках был напечатан пароль «Штык в землю!» Листовка служила «пропуском» сдачи в плен.

%d1%88%d1%82%d1%8b%d0%ba-%d0%b2-%d0%b7%d0%b5%d0%bc%d0%bb%d1%8e

При помощи бинокля еще лучше было смотреть на родные, но недосягаемые места. На эти экскурсии иногда бегал со мной Жучек. Были дни, когда ходил кто либо из товарищей по службе. Но больше я любил ходить в одиночестве.В те часы я как будто углублялся сам в себя, мне казалось, что я нахожусь ближе к дому. Паломничество это было приятным и в тоже время грустным. Не забыл я и в день 23 февраля (этот день совпадает с днем Красной Армии) (10-го по старому), день именин Вали сходить на излюбленное место. День был ясный и тихий, не нарушаемый звуками войны. Через бинокль в степных далях, за передовой линией, можно было видеть периодически появляющиеся дымки, как бы от разрывов снарядов. Но это было что-то другое, наша артиллерия молчала. В те минуты я посылал Вале лучшие пожелания. Слезы туманили глаза….

Обстановка того времени, как нам казалось, не исключала возможности нашей скорой встречи. О приготовлениях к наступлению нам было кое что известно; например, в феврале наши части получили задание срочно изготовить деревянные сани, на которые имелось ввиду усаживать пехоту, буксируемую идущими в прорыв танками (на санях по грязи!) На Арабатской стрелке, половина которой находилась в наших руках, понтонёры готовились к наведению через Сиваш (Гнилое море) моста, по которому наступающие войска должны были выйти в тыл к немцам.

Однажды наши интенданты привезли из тыла несколько почтовых посылок, адресованных гражданами «Воинам Красной Армии». Одна из посылок стала достоянием нашей группы. Там была маленькая бутылочка красного вина, домашние печения, кусочек сала, туалетное мыло, носовой платок и подворотнички. Всё это мы по братски разделили между собой. Как эта посылка нас растрогала! Адресована она была из Орджоникидзе. От имени товарищей я послал отправителю посылки глубокую благодарность. До сих пор жалею, что не сохранил адрес этой доброй семьи.

—***—

К сожалению, не все посылки доходили по назначению. На косе «Чушка», где посылки проходили через руки интендантов, нашлись мерзавцы, которые вскрывали посылки в поисках выпивки и закуски. Не помню когда, но это было вскрыто и расхитители (вернее воры) по приговору Военного трибунала расстреляны в присутствии выстроенных войск. Если не ошибаюсь, это было в станице Варениковской.

Ростов н/Д 1962

И, действительно, 27 февраля на правом фланге Ак-Монайского рубежа части 51-ой армии предприняли наступление. Возвестила об этом артиллерийская короткая подготовка с нашей стороны. Фронт был прорван (12 стрелковой и 83 танковой бригадой), занята деревня Джантор и еще два населенных пункта западнее.

%d0%b4%d0%b6%d0%b0%d0%bd%d1%82%d0%be%d1%80

Но развить наступление не удалось, т.к. таковое совпало с начавшимся чуть ли не одновременно дождем (затяжным, крымским, зимнего периода). Места боевых действий утонули в невылазной грязи и уже 28 февраля наступление, как принято выражаться, «захлебнулось». В эти дни обозначился мощный немецкий узел обороны на Кой-Асанских высотах.

Наступила опять полоса затишья на фронте.

Следует упомянуть о фронтовых путях сообщения, которые находились в весьма тяжелом состоянии. Жел. дор. участок от фронта до Керчи, как я уже отмечал, работал с большими трудностями и перебоями. Шоссированная дорога (Феодосия — Керчь) была чрезвычайно перегружена и техническое её состояние низким. Остальные дороги (грунтовые) временами были абсолютно непроезжими. Не раз приходилось видеть с какими огромными трудностями происходило передвижение в сторону фронта артиллерии с тягачами на гусеничном ходу. Сильно выручали положение вьючные лошади и даже ослики, специально завезенные на Керченский полуостров. Падеж среди лошадей был огромный, из за отсутствия объёмистого фуража, главным образом. Доставка строительных материалов на оборонительные сооружения в значительной мере осуществлялась людьми, как это принято говорить, «на себе».

В Кияте, недалеко от донников, занимаемых 153 УВПС, на склоне балки находились братские могилы умерших наших воинов. Большие, заблаговременно вырытые ямы, наполнялись не сразу, а в течение какого-то периода. Трупы доставлялись санитарами медсанбата, находившегося вблизи. Могилы ничем не отмечались. Я однажды обратил внимание на это комиссара нашего управления Гиплюка (бывш. райвоенком из Семи-Колодезей) и одновременно внес предложение средствами и силами нашего управления могилы благоустроить. В ответ на это мне Гиплюк ответил: «Кто его знает, кто они, эти похороненные. Может быть расстрелянные дезертиры»…. И придумал же дядя!

Ростов н/Д 1962 г.

—***—

13 марта, после короткой артподготовки на рассвете, на участке фронта 51-ой армии вновь было предпринято второе наступление и опять неудачное и по той же причине, что и в феврале месяце, т.е. из за дождя и непролазной грязи. Кой-Асанские высоты и на этот раз остались неприступными.

К сожалению, забыл — 27 февраля или 13 марта, т.е. в первые дни предпринятых нашими войсками наступлений на Крымском фронте, газета не то 51-й армии, не то фронтовая выпустила свежий номер, в котором оповещалось, что войска южного фронта со стороны Ростова н/Д перешли в наступление, прорвали немецкий фронт, достигли северных пунктов Крымского полуострова и, таким образом, блокировали выход из Крыма.

Это оказалось ложью: наступления на южном фронте не было.

Выпуск этой утки понадобился с целью поднять дух войск Крымского фронта. Это было установлено буквально через несколько дней. Хорошо помню, что незадачливые издатели этой газеты выпустили таковую без очередного номера (порядкового) с обозначением только числа и месяца. Вот и получился нехороший конфуз. Ведь «шила в мешке не утаишь».

Ростов н/Д 1962 г.

После этого выдвинувшиеся несколько на правом фланге части 51-ой армии до Кията и Владиславовки зарылись глубоко в землю и в дальнейшем по всему крымскому фронту до мая месяца военные действия носили позиционный характер.

Advertisements

Об авторе Сергей Манн

автор и хранитель http://www.korsets.ru
Заметка | Запись опубликована в рубрике 1942, 1942 год, Без рубрики, Великая Отечественная, Годы, Керчь, Крым, Умершие и погибшие на ВОВ, главная, коса Чушка с метками , , , , , , , , , , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s