23 ноября — 4 декабря 1941 года. Ахиллеонский маяк. Мыс Литвин. Великая Отечественная война в дневниках Левда А.М.

Ахиллеонский маяк (период с 23 ноября по 3 декабря 1941 года)

%d0%b0%d1%85%d0%b8%d0%bb%d0%bb3

Этот маяк, расположенный на высоком обрывистом берегу Азовского моря, в северной части Таманского полуострова, стоит как страж у входа в Керченский пролив. В стороны запада, севера и востока, вернее на все стороны, открывается прекрасная видимость на большие расстояния. Маяк с машинным залом и жилой дом при нём — всё, чем характеризовалось это место. К этому можно добавить, что местность открытая, при полном отсутствии древесной растительности, доступная буйным ветрам всех направлений. Вот сюда и прибыл 23 ноября 1-ый отдельный строительный батальон 51-ой отдельной Армии для производства фортификационных работ. Рядовой и младший командный состав расположился в машинном зале маяка, остальные в жилом доме. Первым было холодно, тесно, вторым — несколько лучше.

К строительству простейших фортификационных сооружений первого эшелона по берегу пролива было приступлено в день прихода. Почти во весь период пребывания батальона на маяке свирепствовали холодные ветры, достигавшие временами силы урагана. Находившиеся на работах с утра и до вечера люди изрядно мерзли. Не было ушанок, не было перчаток, не было теплого белья и портянок. Многие, спасая уши от обмораживания, закрывали таковые отворотами пилоток, некоторые сверх пилоток повязывали головы полотенцами. Крымский берег виден был не всегда. Большую часть времени он был скрыт зимней мглою. В ясные дни не вооруженным глазом можно было видеть белеющийся маяк, расположенный севернее Еникале

%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d0%ba%d0%b0%d0%bb%d0%b5

и вообще гористую восточную оконечность Керченского полуострова. В те дни я называл наш родной Крым «Таинственным полуостровом», он являлся, действительно, потусторонним миром.

В ясные дни хорошо была видна узкая песчаная полоса, называемая «коса Чушка», уходящая от кордона Ильич к югу, на расстояние до 12 километров, на сближение с Крымом. (Южная оконечность Чушки от Крымского берега отделена расстоянием в 4 километра). В светлое время суток Чушка была мертва, всё было замаскировано, т.к. она находилась на виду у врага и в зоне арт. обстрела. В зоне досягаемости огня был и маяк, но в дни нашего пребывания здесь было тихо.

Иногда обстреливался кордон Ильич, где находилась тяжелая морская (на берегу) батарея, были даже жертвы. Моряки-артиллеристы отвечали редко. Изредка пролетали немецкие самолеты-разведчики.

Азовское море и пролив были безжизненны. Недалеко от берега, возле кордона Ильич, сидело на мели большое военное вспомогательное судно. В светлое время суток была пустынна и единственная фронтовая дорога, ведущая на косу Чушка со стороны станицы Запорожской. Но это, кажущееся на первый взгляд безмолвие было насыщено большими военными трудами.

Подразделения 12-ой стрелковой бригады, зарывшиеся в кромку обрывистого высокого берега пролива, зорко стояли на обороне водного рубежа. Ведь в любой момент можно было ожидать, что противник высадит морской или воздушный десант.

Иногда со стороны Крыма доносились приглушенные расстоянием звуки взрывов, сопровождаемые бликами. Этими взрывами, как об этом стало известно после первого десанта на Крым, немцы пытались блокировать действия наших партизанов, укрывавшихся в Аджимушкайских каменоломнях. Вот в этой обстановке, после «турне» по Кубани, трудился 1-ый Стройбат. В домике, находившемся при маяке, в комнате, размерами 20-25 кв. метров, «квартировало» не менее 20 человек. Спали на полу, покатом. В одном ряду со мной «дислоцировались»: Ив. Вас, командир 2-ой роты Кириченко П.Д., политрук первой роты Боголюбов В.Л. и «бравый» Рябчиков. Из всех политработников батальона мне особенно нравился Боголюбов Владимир Леонтьевич, севастополец, тяжело переживавший выпавшее лихолетье на нашу страну. Прямой, хорошо разбиравшийся в вопросах жизни, Боголюбов был содержательным собеседником. В победу над гитлеровской Германией он верил непоколебимо. Все мы с утра и до поздна находились на работах, а вечером собирались. Ужинали, а затем начиналось чаепитие. Кипятил воду в котелках на плите красноармеец Федоренко, партком батальона.Любители домино засиживались обычно до полуночи. Радио не было, с газетами обстояло туго. Наша группа укладывалась на отдых раньше всех. О чтении не могло быть и речи, ибо комнату освещал единственный каганец. Время коротали в разговорах. Вспоминали прошлое, говорили о будущем. Больше всех болтал, пожалуй, Рябчиков, потешая нас всякими былями и небылицами иногда даже сального характера.

Питались неважно, так как хозяйственная база была потеряна. Это обстоятельство в скорости и явилось причиной расформирования батальона. Второго декабря, согласно приказу высшего командования, рядовой состав батальона был передан 3-му стройбату. Что же касается командного, политического, технического и интендантского состава, то таковой направлялся для использования в других армейских частях. На этом закончилось существование 1-го Отдельного Крымского Стройбата.

—***—

Так как я не имел звания среднего командира и только занимал должность младшего техника, то был в списках людей, переданных 3-му Стройбату. Но уже через сутки, благодаря хлопотам Ив. Вас., был вызван вместе с Рябчиковым, тоже младшим техником, к начальнику  Военно-строительного отдела 2-го УВПС (Управл. военно-полевого строительства) к военному инженеру 2-го ранга В.А. Назарову. Не задерживаясь, собрав свои военные пожитки, «дернув» на дорогу по стакану виноградного вина, с винтовками «на ремень» мы отправились с Рябчиковым в станицу Запорожскую. Здесь мы сдали винтовки находящемуся в стадии ликвидации штабу 1-го Стройбата. Переночевав в первой попавшейся квартире, на другой день утром встретился с Ив. Вас. Позавтракав и приведя себя в порядок явился вместе с Рябчиковым к Военинжу Назарову. Очевидно, мой вид произвел на Назарова благоприятное впечатление. После короткого распроса, я получил направление для оформления перевода в ст. Ахтанизовскую в УВПС-2. Что же касается Рябчикова, то его Назаров отправил обратно в батальон, посчитав, надо полагать, неподходящим для службы в УВПС. С тех пор с Рябчиковым я не встречался и в дальнейшем однажды узнал, что он «приземлился» в полевой хлебопекарне какой то воинской части. А всё же наш «бравый Швейк», не имевший, между прочим, во рту ни одного зуба, был хороший и веселый товарищ.

Advertisements

Об авторе Сергей Манн

автор и хранитель http://www.korsets.ru
Заметка | Запись опубликована в рубрике 1941, 1941 год, Без рубрики, Великая Отечественная, Годы, Таманский полуостров, главная с метками , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s