Сентябрь 1941 года. Старый Крым-Феодосия-Симферополь. Мобилизация. Великая Отечественная война в дневниках Левда А.М.

img_20161128_111606

За прошедшие 2 года я опубликовал дневники прадеда, Левда А.М., в которых он записал в 1950-х годах воспоминания о своей семье, родственниках, знакомых, жизни, касаемые периода конца XIX века — 1932 год.

Ну а теперь перехожу к публикациям мемуаров, записанных в другой сборке тетрадок в период 1961-1962 г.г., где прадед рассказал о Великой Отечественной войне 1941-1945 годов. В ней участвовал он, и его сын, мой дед, Левда Мстислав Александрович.

Начну вот с такого отдельного листочка, вложенного в первую тетрадь

тетрадь ВОВ 1 сопроводительное письмо к дневникам072

————тетрадь ВОВ №1——————-

Старый Крым

23 августа 1941 г.

Весь день прошел в ожидании отправки нашей партии в Феодосию. Сидели мы кто на школьных скамьях, кто просто на траве возле здания Старо-Крымской средней школы. Каждого из нас провожали родные, близкие, друзья. Разговоры как то не клеились. Чувствовалась разлука надолго, а может быть и навсегда. Перед заходом солнца в числе многих выкликнули и мою фамилию. Сначала построили в две шеренги возле школы, затем подвели к зданию военкомата, где выдали командировочные деньги.

В Феодосию предстояло идти пешим порядком, автотранспорта для этой цели не было. Вскоре распрощалась со мной грустная, переживающая, но сдержанная Валя: ей нужно было спешить в школу, на занятия со взрослыми. Долго я стоял на левом фланге мобилизованных и провожал с чувством подавленности удаляющегося спутника жизни. Вот и последний прощальный взмах её руки в глубине улицы, затянутой предвечерней мглой. Кроме Вали приходили меня провожать дорогие моей памяти Дед и Баба, Агнеса с Вадимом и Юрием, а также Маркова Ольга Анастасовна.

Через некоторое время раздалась команда «на право!» «Шагом марш»! и небольшая наша партия вытянулась по ленте гудронированного шоссе и сопровождаемая плачущими родными и близкими направилась в сторону Феодосии.

Идти было нетрудно, груз невелик (сумка из-под противогаза с самыми необходимыми мелочами).

Возле ответвления от шоссе дороги на Субаш провожающие нас распрощались.

%d1%81%d1%83%d0%b1%d0%b0%d1%88

Долго еще в лучах заходящего солнца виднелась группа людей со взорами, обращенными в нашу сторону.

В Феодосию вступили, когда уже стемнело. Первый привал был в скверике против городского почтамта, вскорости перевели нас ближе к жел. дор. вокзалу, где мы и провели ночь в ожидании поезда на Симферополь.

25 августа 1941

В Симферополь прибыли рано утром и сразу же с вокзала отправили нас (конечно строем) в город. Привели за р. Салгир в так называемый «Новый город» во двор какой-то большой школы, где был сборный пункт для мобилизованных из разных мест Крыма. Весь день прошел в ожидании и только перед вечером пришла очередь до нашей старо-крымской партии.

Пришли командиры, нас построили и началась перекличка. Меня и еще многих выделили в состав формирующегося 1-го отдельного Строительного батальона 51-й отдельной армии. Я попал в 1-ю роту, взвод, кажется, 3-й, а отделение забыл вовсе какое. Вскорости стемнело и мы переночевали в невероятной грязи и скученности в пустых классных комнатах школы.

26 августа 1941

Утром личный состав сформированного батальона перевели в другую школу (в том же «Новом городе»), называемую именем Аксакова. Перевести, конечно, и следовало, т.к. загрязнение и скученность были недопустимыми и особенно нечто «классическое» представляла из себя уборная внутри школьного здания, которой пользовались непрерывным потоком несколько сот людей, в большинстве привыкших пользоваться уборными сельского типа…

Школа Аксакова еще не носила следов длительного пребывания в ней мобилизованных. Наоборот, здесь производился ремонт здания в связи с предстоящим началом учебного года. Как то странно было видеть эти сугубо-мирного характера заботы на фоне реально-зловещей угрозы Крыму со стороны наступающих немецких полчищ.

В школе Аксакова батальон переночевал одну ночь, после чего его перевели в центр города,в здание «Крымгоспроекта», находившегося против бывшего соборного сквера.

Период с 28-го августа до 9-го сентября 1941

Здание «Крымгоспроекта» (3-х этажное) поглотило в себя весь батальон. Рядовой и младший начсостав для ночевки располагался на полах (покатом). Плотность была весьма внушительная. Перед сном каждый спешил найти себе место, иначе рисковал иметь таковое на проходе, что сулило удовольствие не из приятных. В этом отношении я часто зевал, поэтому приходилось иногда лежать головой в соседстве с несколькими парами босых и не всегда пахучих ног…

Духота вообще была невероятная. С вечера окна обычно закрывали, т.к. ночи были прохладные. Кормили же нас хорошо, да и большинство имело собственные продукты, взятые из дома, поэтому во второй половине ночи кислород в помещении изсякал и заменялся жутким смрадом, чего многие не выдерживали и просыпались. В нашей роте особенно много ела группа болгар из Кишлава, запасшаяся изрядным количеством продуктов, который все время пополнялся женами и приезжающими в Симферополь родными. Всё же спали крепко, ибо за день изрядно уставали от нового для некоторых, а для иных уже забытого распорядка военного дня.

Состав батальона оказался пестрым по возрасту и по другим признакам. Командный состав в большинстве был укомплектован из вчерашних строителей-инженеров, техников, прорабов. Такими были командиры рот и взводов. Командир 1-ой роты — Сиземский Николай Васильевич, техник-строитель из Ялты; командир моего взвода Лепешкин Инокентий Васильевич, техник (прораб) из Евпатории. Рядовой состав был в возрасте от 20 до 50 лет, при чем здесь были люди самых разнообразных профессий. Таких как я, которых «стариками», «отцами» величали, было меньшинство. Мобилизация старших возрастов была вызвана близостью театра военных действий к крымскому полуострову и вообще создавшейся военной обстановкой. В составе батальона было немало лиц с сомнительным и даже уголовным прошлым. Кроме того были и такие,которых нельзя было по национальным, социальным и другим признакам вливать в боевые подразделения Красной Армии.

В период нахождения в здании Крымгоспроекта батальон был обмундирован. Вначале нарядили в обмундирование, бывшее в употреблении («БУ»), азатем заменили его новым, доброкачественным.

В распорядок дня входили строевые занятия и изучение военных уставов. Занятия проводились тут же, в соборном сквере. Для меня строевые занятия ничего нового не могли дать. При групповом же изучении уставов всех страшно клонило ко сну. В основном занятия проводили младшие командиры, группа которых была влита в батальон. Что же касается среднего командного состава, то большинство из них службу в Армии вообще не проходило.

Своей кухни в батальоне не было, поэтому батальону приходилось три раза в день ходить в столовую при Крымском медицинском институте.

С большим интересом я всматривался и изучал окружающую новую для меня обстановку. Ведь мне в то время было уже 46 лет. Следует отметить, что с первых же дней к нам, старшим по возрасту, было проявлено внимание: часть «стариков» ушла в состав формирующегося конного обоза, а также на нестроевые должности. Меня ж старшина роты часто использовал в качестве неофициального ротного писаря. Уже в то время чувствовалось, что с гражданской жизнью придется распрощаться на длительный период.

В ночь с 8-го на 9-е сентября, когда я уже спал, меня вызвал в канцелярию командир батальона и объявил, что с утра 9-го сентября я поступаю в непосредственное подчинение Воинж (инженера батальона) 3-го ранга Кучерова. Сон и остаток этой ночи был для меня тревожен: в моей только что начавшейся военной жизни наметилось изменение.

Симферополь 9 сентября 1941

В этот день я проснулся раньше других и собрался в путь дорогу, будучи еще ночью предупрежденный об отъезде из Симферополя.

Утром познакомился с Военным Инженером 3-го ранга Кучеровым Иваном Васильевичем, с которым мне пришлось в дальнейшем, в течение почти двух лет, делить трудности и невзгоды военной жизни. Оказалось, что Ив. Вас. —  сугубо гражданский человек, инженер-строитель, до института окончивший Севастопольский техникум путей сообщения. Нашлось много общего и с этого же дня у нас завязались хорошие дружеские отношения.

Из Симферополя для выполнения задания мы выехали на грузовой машине. По дороге заехали в столовую мединститута, где позавтракали. А в эти часы наш батальон готовился к выступлению в окрестности Симферополя для производства оборонных работ.На этом заканчивалась строевая подготовка и изучение уставов Красной Армии.

Ив.Вас. имел задание протрассировать намечающийся противотанковый ров по внешнему обводу города. Пришлось нам изрядно исколесит по пригородным холмам и долинам, увязать свои действия кое с кем, в результате чего было определено место, где с 10 сентября батальон должен был приступить к работам. К вечеру возвратились уже не в Симферополь, а в деревню Муса-Аджи-Эли, куда к этому времени прибыл походным порядком 1-й Стройбат.

10 сентября 1941

Всю ночь в сельской кузнице производилась подготовка инструментов для батальона. Рано утром, когда чуть-чуть засерел восток, батальон выступил к месту работ, в расстоянии 7-ми килом. от Мыса-Аджи-Эли. С этого дня на меня были возложены обязанности младшего техника батальона. Моим прямым начальником стал Воинж Кучеров.

img_20161128_132244

Период с 11-го по 28-ое сентября 1941

Так как от места работ доя Муса-Аджи-Эли было всё же далеко, что утомляло, то через несколько дней батальон был передислоцирован ближе к месту работ и расквартировался в животноводческом совхозе.Рядовой состав расположился в обширной кошаре, а командный состав в немногих неудобных домиках. Этот лагерь был назван нами «Вилла Кошара». У подножия лагеря протекал узкий, но обильный водой ручей, называемый «Тубейка». Кухню батальона придвинули еще ближе к месту работ. Между прочим, походных кухонь в батальоне не было, поэтому приходилось затрачивать немало времени на приспособление обыкновенных котлов для варки пищи в полевых условиях. С продуктами в те дни трудностей не было, поэтому питались удовлетворительно.

Мои обязанности в основном сводились к учету производимых работ. Кроме того выполнял разные иные задания инженера батальона. Немало дней ушло на дальнейшее трассирование и разбивку противотанкового рва. Мне нравилось выполнять эту работу с небольшой группой красноармейцев вдали от скопления людей в обстановке, напоминающей мирную мою профессию. Нравилось это, по-видимому, и Ив. Васильевичу. Любил я иногда постоять на дорогу, связывающей Симферополь с Феодосией и пересекающим сооружаемый нами противотанковый ров. Движение автотранспорта в обе стороны было довольно интенсивное.

Рытье противотанкового рва производилось вручную, землеройных машин и механизмов не было. При таких обстоятельствах ясно было, что это работа затяжная и в создавшихся условиях просто безсмысленная. Из газет мы знали, что наши войска продолжали по всему фронту от Балтийского до Черного моря отступать на восток и что военные действия уже недалеки от Крыма.

В период рытья противотанкового рва на Симферопольском внешнем обводе в батальоне произошел случай: красноармеец Калмыков, выделенный для работы на кухне, рубил дрова и отрубил себе большой палец на левой руке. Калмыков был уже немололдой, как будто бы даже участник гражданской войны, но его настроение в отношении современного было явно реакционным; этого он даже не скрывал. Сочетание этих двух моментов дало основание заключить, что Калмыков сам себе отрубил палец, умышленно. Экспертиза это подтвердила и Калмыков был арестован. На Ак-Монайском рубеже стало известно, что Калмыков по приговору Военного трибунала был расстрелян за умышленное членовредительство

(Ростов н/Д 1962)

В один из сентябрьских дней батальон принял воинскую присягу. Командный состав текст присяги зачитывал индивидуально, красноармейский — коллективно, по подразделениям. В принятии присяги расписались. В период выполнения этой церемонии баянист батальона Ахматовский выполнял государственный гимн «Интернационал». Иной музыки в батальоне не было.

Во второй половине сентября (1941) 4-я рота батальона срочно была отправлена для работ на Перекопском перешейке, а 3-я — в Феодосийский порт на погрузочные работы. Крым эвакуировался. Чувствовалось, что в положении двух оставшихся рот в скором времени должна наступить перемена.

28 сентября 1941

В этот день, как обычно, 1 и 2-я роты вышли на рытье противотанкового рва. Но уже в полдень поступил приказ работы прекратить и батальону прибыть в Симферополь. Обед был роздан в поле, после чего роты построены и походным порядком отправились в Симферополь. Батальонный инженер И.В. Кучеров решил добраться в Симферополь на попутной машине, взяв меня с собой. В то время, когда мы шли в сторону шоссе, над нашим лагерем появился очень низко летевший немецкий бомбардировщик, сбросивший одну бомбу, которая никакого вреда не причинила.Это было наше первое знакомство с немецкой авиацией.

Вскоре начал моросить дождь,всё загрустило, нахмурилось. В Симферополь добрались уже в сумерках. Сошли с машины на Салгирной улице и зашли в магазин «Главмолоко», где с удовольствием полакомились прекрасным кефиром, шоколадным молоком и мягкими булочками. Это была наша последняя трапеза в условиях, напоминающих мирное время.

Симферополь напоминал встревоженный улей. В условиях полного затенения в городе происходила суета, передвижения воинских частей. Возле здания «Госпроекта» наш батальон подготавливался к отправке на ст. Симферополь, откуда надлежало следовать к месту новой дислокации.

В этот вечер возвратилась с перекопского перешейка наша 4-я рота. И вот мы узнали как сурова нынешняя война в условиях авиационного прогресса. Мелкий осенний дождик сопровождал нас, идущих к вокзалу по пустынным зловеще темным улочкам покидаемого города.

Далеко за полночь шла неумелая и бестолковая погрузка материальной части батальона. Интенданты много и долго шумели и ругались, но кровати с сетками и тумбочки погрузить не забыли. Этими атрибутами, далеко не воинскими, наш начснаб (вчерашний завхоз какого то южно-бережского санатория) обеспечил командный состав батальона. Вагоны стояли на каких-то отдаленных путях товарного парка и наши люди, блуждая во тьме кромешной, с трудом находили свой эшелон. В конце концов всё утряслось и эшелон на заре отправился в сторону ст. Сарабуз.

%d0%be%d1%81%d1%82%d1%80%d1%8f%d0%ba

29 сентября 1941

Рассвет застал на ст. Сарабуз, где эшелон имел довольно длительную стоянку. Узловая станция и расположенный рядом военный аэродром привлекал внимание неприятельской воздушной разведки. Но бомбежки не было. Несколько дольше, чем на других станциях, простояли в Джанкое. Начиная от Сейтлера и почти до Владиславовки видны были на горизонте голубоватые контуры дорогого мне Агармыша. Уже в дороге узнали, что следуем до станции Акманай. Стало ясно, что готовится новый оборонительный рубеж в случае сдачи позиций в северной части Крыма. Перед вечером выгрузились и ночью батальон ушел в дер. Джантар, находящуюся вблизи берега Азовского моря.

Advertisements

Об авторе Сергей Манн

автор и хранитель http://www.korsets.ru
Галерея | Запись опубликована в рубрике 1941, 1941 год, 1962, Без рубрики, Великая Отечественная, Годы, Города, Крым, Сарыголь, Симферополь, Старый Крым, Феодосия, главная с метками , , , , , , , , , , , , , , , , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.

Один комментарий на «Сентябрь 1941 года. Старый Крым-Феодосия-Симферополь. Мобилизация. Великая Отечественная война в дневниках Левда А.М.»

  1. Уведомление: 21 августа — 7 сентября 1942. Лесная жизнь. Георгиевское-Цыпка-Джубга. Великая Отечественная война в дневниках А.М. Левда | Кременчуг, Орск, Фе

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s